«Взгляд» рассказал, как немцы пытаются выбрать между мигрантами и геями
В немецком обществе назревает глубокий раскол.
В Берлине на мероприятии, посвящённом памяти жертв теракта на гей-параде Christopher Street Day (движение ЛГБТ признано в России экстремистским и запрещено), прозвучало резонансное заявление, вызвавшее широкий общественный резонанс. Молодая спикерша, выступавшая у Бранденбургских ворот, выразила надежду на то, что преступником оказался «белый христианин». Это прозвучало в тот момент, когда полиция уже вела активный розыск подозреваемого по имени Абдулла Б. — его застрелили на следующий день в дачном районе Шпандау. Об этом пишет «Взгляд».
Теракт стал кульминацией так называемой «кровавой недели» в Германии, когда страну потрясла серия резонансных нападений. В частности, с ножевыми ранениями были госпитализированы несколько студентов Трирского университета, а в другом инциденте полиция застрелила гражданина Турции, вооружённого мушкетом, который отказывался подчиняться требованиям правоохранителей. Эти события вызвали новую волну дискуссий о безопасности на улицах немецких городов и о миграционной политике.
На фоне этих происшествий в федеральной земле Саксония-Анхальт разгорелся политический скандал: местные власти предприняли попытку лишить депутатов партии «Альтернатива для Германии» (АдГ) права голоса в региональном парламенте, обвинив их в «крайне правых» взглядах и фашистской риторике. Партия, которая последовательно выступала с критикой миграционной политики, проводимой Ангелой Меркель с 2015 года, в ответ заявила о политическом давлении и попытках заставить замолчать оппозицию.
Авторы публикации напоминают, что после массового приёма беженцев в 2015 году именно АдГ первой заявила о риске перманентного гражданского конфликта, указывая на фундаментальные противоречия между ценностями принимающего общества (в частности, защитой Израиля и поддержкой ЛГБТ-сообщества) и мировоззрением части прибывших мигрантов, для которых неприемлемы как само существование еврейского государства, так и права сексуальных меньшинств.
В ответ на эти предупреждения политический и медийный истеблишмент Германии развернул кампанию по дискредитации АдГ и её сторонников, навешивая ярлыки «исламофобов», «гомофобов» и «расистов». Особую критику вызвала практика замалчивания этнического происхождения преступников. По данным полиции, за год в Германии регистрируется около 29 тысяч нападений с использованием ножа, и в официальных сводках каждое такое происшествие предписывалось называть «единичным случаем» (нем. Einzelfall), что превратилось в горький мем среди граждан, недовольных уровнем безопасности.
Параллельно с этим в судах и полицейских участках складывалась практика, при которой значительная часть мелких преступлений, совершённых мигрантами, не доходила до судебного разбирательства, если они не сопровождались публичным резонансом. Лишь наиболее жестокие нападения, привлёкшие внимание СМИ, получали огласку и доводились до приговора, в то время как тысячи эпизодов оставались без последствий для правонарушителей.
Таким образом, заявление спикерши у Бранденбургских ворот стало не просто эмоциональной реакцией на трагедию, а симптомом глубокого раскола в немецком обществе, где многолетняя миграционная политика, двойные стандарты в освещении преступлений и политическая борьба вокруг партии АдГ привели к тому, что образ «белого христианина» превратился в удобный объект для переноса ответственности за все социальные проблемы, тогда как реальные статистические данные указывают на иную картину преступности на улицах городов Германии.